Лётчики-ночники и штурмовики

В Военно-Воздушных Силах Красной армии существовали разные типы авиационных полков. Ночные бомбардировщики летали на самолётах У-2 (с 1944 года — По-2) — учебных бипланах, которые до войны использовали в аэроклубах. Это был деревянный самолёт с перкалевой обшивкой, тихоходный (максимум 150 км/ч), без радио, без парашютов (до 1944 года). Но именно он мог летать в любую погоду, когда другие самолёты не поднимались.

Самым знаменитым ночным полком стал 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный полк — полностью женский. Немцы прозвали их лётчиц «Nachthexen» — «ночными ведьмами». За штурвалом сидели девушки 17–22 лет. Они совершили около 24 000 боевых вылетов, 23 из них стали Героями Советского Союза.

Штурмовики — другая история. Они летали на Ил-2 — «летающем танке», бронированной машине, способной выдерживать попадания пуль и осколков. Сталин говорил: «Самолёты Ил-2 нужны нашей Красной Армии как воздух, как хлеб». За годы войны выпустили 36 154 таких машины. Но потери были чудовищными: 10 759 Ил-2 сбиты. На одну безвозвратную потерю приходилось всего 52,8 боевых вылета. Штурмовик не воевал в небе — он работал по земле: танки, артиллерия, пехота, колонны.

Женский 46-й полк прошёл путь от Донбасса до Берлина. Они бомбили немцев, несмотря на погоду и ПВО. Маршал Рокоссовский называл их легендами и был уверен, что они дойдут до Берлина. Но цена была страшной.

Лётчицы гибли десятками. Самолёты загорались от зениток, падали, взрывались. Девушки сгорали заживо — без парашютов, без шанса спастись. И при этом они находили силы писать стихи, выпускать стенгазету, шутить. Это была защита — не сойти с ума от потерь.

Штурман полка Раиса Аронова вспоминала:

И в этом «подвешенном» состоянии, между небом и землёй, они тосковали по дому. По маме, по довоенной жизни, по обычной девичьей судьбе.

Она успокаивала мать, хотя сама летела в ночь, где каждый раз могла не вернуться.

Ил-2 немцы прозвали «чёрной смертью». Он был ужасен для наземных войск, но ужасен и для своих экипажей. Потери были колоссальными. Лётчик-штурмовик знал, что его шансы выжить — минимальны. Поэтому многие не писали писем домой, чтобы не травмировать родных.

Четыре слова за четыре года войны. Он не писал, потому что не верил, что выживет. И таких, как он, — тысячи. Каждый пятый Ил-2 не возвращался.

Лётчики-штурмовики работали на пределе человеческих возможностей. Атака — это адреналин, страх, ярость. Возвращение — это тишина и пустота, когда в голову лезут мысли о доме.

Другой лётчик, Юрий Хухриков из 566-го штурмового полка (84 вылета), говорил:

У-2 (По-2): деревянный каркас, перкалевая обшивка. Вес пустого — около 770 кг, с бомбами — до 1400 кг. Мотор — 100 лошадиных сил, скорость — 100–150 км/ч. Парашютов не было до 1944 года. Лётчицы сидели в открытой кабине, на морозе, под дождём. Руки прилипали к штурвалу. Бомбы вешали вручную, по 50–100 кг каждая.

Ил-2: бронекорпус (стальная броня 4–12 мм) защищал двигатель, кабину и бензобаки. Вооружение: две 23-мм или 37-мм пушки, два пулемёта, 8 реактивных снарядов, до 600 кг бомб. Скорость — до 400 км/ч. Но броня не спасала от зениток крупного калибра. Лётчики часто возвращались с «решёткой» в крыльях и фюзеляже.

Ночные бомбардировщики изматывали врага психологически. Немцы не спали ночами, потому что каждую минуту ждали «ведьм». 24 000 вылетов — это тысячи тонн бомб, сотни уничтоженных складов, колонн, переправ. А главное — они поднимали дух своих войск. Когда пехота видела в небе «кукурузник», она знала: свои не бросят.

Штурмовики Ил-2 были главной ударной силой ВВС. Они поддерживали наступления, прокладывали дорогу танкам, уничтожали артиллерию. Без них не было бы ни Курской дуги, ни Берлинской операции. 36 154 построенных — это больше, чем любых других самолётов в истории. Они были «хлебом и воздухом» войны.

Но за каждой победой — человеческая судьба. Лётчик-ночник или штурмовик жил в постоянном напряжении. Каждый вылет мог стать последним. И в этом аду они сохраняли любовь к жизни, к дому, к тем, кто их ждал.

Так они летели — между землёй, которую защищали, и небом, которое их убивало. И каждый раз, когда мотор заводился, они знали: может быть, это последний полёт. Но они шли. Потому что там, внизу, был дом. И ради него стоило рисковать жизнью в небе, полном смерти.

Не все вернулись. Но те, кто выжил, навсегда запомнили это небо — страшное, холодное, но такое же родное, как земля под ним.