Водители колонн Афгана

Сороковая армия жила подвозом. Топливо, боеприпасы, мука, цемент — всё, чем воевали и жили гарнизоны, приезжало на колёсах через горы, по дорогам, где каждая вторая «зелёнка» у обочины могла оказаться засадой. Водитель автомобильного батальона был не обслугой войны, а её несущей конструкцией: без его рейсов застава оставалась без воды, батарея — без снарядов, госпиталь — без крови.

Работали на КамАЗах и «Уралах», самой страшной специализацией считались наливники — бензовозы: горящая цистерна не оставляла шофёру почти никаких шансов. И у всей этой дорожной войны был свой перевал-легенда — Саланг.

Перевал Саланг — главная артерия той войны: высокогорная дорога через Гиндукуш, связывавшая север страны с Кабулом, с тоннелем, пробитым советскими строителями ещё в шестидесятые годы на высоте больше трёх километров. Серпантины, лавинные галереи, разреженный воздух, в котором двигатели теряют тягу, а люди — дыхание; зимой — лавины и гололёд, летом — перегрев на подъёмах.

Тоннель длиной около двух с половиной километров был узким горлом всей логистики: колонны шли через него по графику, встречное движение перекрывалось. В ноябре 1982 года в тоннеле произошла одна из самых тяжёлых небоевых трагедий войны — затор, в котором люди гибли от выхлопных газов. После неё режим движения и вентиляции ужесточили, но само слово «Саланг» так и осталось у водителей синонимом дороги, которая не прощает.

У дорожной войны были свои законы, выученные рейсами. Не ходить два раза подряд одним временем. Не жаться к скале — камнепад страшнее пули. Держать дистанцию на серпантине и сокращать её в «зелёнке», чтобы огонь сопровождения перекрывал всю колонну. Спать на стоянках под машиной, а не в кабине. И главное — не останавливаться: движущаяся колонна для засады неудобна, стоящая — подарок.

Шофёрское братство той войны держалось на простом правиле: своих на дороге не бросают. Подбитую машину вытаскивали под огнём, водителя пересаживали, груз по возможности перекидывали. Список рейсов у иных водителей за службу переваливал за сотню — и каждый рейс был отдельным решением ехать.

Основу автоколонн составляли КамАЗы первых серий и полноприводные «Уралы»; наливники — на их же базе. Машины переживали по несколько пробитий и возвращались в строй силами ремонтных взводов; кабины обкладывали бронежилетами и мешками с песком — заводской брони у грузовиков не было.

Каждый выстрел той войны сначала проехал через Саланг. Логистика Сороковой армии держалась на автомобильных батальонах — и потому дорога была не тылом, а фронтом со своей статистикой потерь, своими засадами и своим героизмом, у которого не было зрителей.

Водители не брали высот и не значились в сводках. Их работа измерялась скучным словом «рейс». Но у любой заставы в горах был свой календарь: от колонны до колонны. И когда из-за поворота показывалась пыль первого КамАЗа, застава знала — жизнь продолжается.