Военные переводчики Анголы и Мозамбика

Военный переводчик — единственная специальность, без которой советническая работа физически невозможна. Советник знает, что сказать, но не может этого произнести; подсоветный готов слушать, но не понимает. Между ними стоит человек двадцати с небольшим лет, чья задача — не просто перевести слова, а передать смысл так, чтобы после разговора техника поехала, а бригада вышла на марш.

В Анголу и Мозамбик переводчиков направляли из Военного института иностранных языков и гражданских языковых вузов. Командировка длилась, как правило, около двух лет; работали при советниках в бригадах, в училищах, на технических курсах — везде, где нужно было объяснять по-португальски.

Отдельная особенность африканских командировок: часть переводчиков ехала в Анголу, не зная португальского. Языковые кафедры готовили прежде всего испанистов, и выпускники, попадавшие по распределению в португалоязычную страну, доучивались уже на месте — по словарям, учебникам, взятым у коллег из ВИИЯ, и в ежедневной практике.

Профессиональный жаргон осваивался тем же способом. Военная терминология не совпадает со словарной: то, что в учебнике называется одним словом, в бригаде называют другим, а в наставлении — третьим. Переводчик первых месяцев службы держал в кармане самодельный словарик и пополнял его каждый день.

Формально переводчик — техническая фигура. Фактически он оказывался посредником между двумя армейскими культурами: советской, с её нормативами и штабными формами, и местной, где вчерашние партизаны становились командирами регулярных частей. Переводить приходилось не только термины, но и логику — объяснять, зачем нужен учёт боеприпасов и почему план марша пишут заранее.

При этом переводчик был самым молодым в комнате. Двадцатитрёхлетний лейтенант переводил разговор полковника с комбригом — и должен был звучать так, чтобы его возраст не мешал ни одному из них.

Быт был общим со всеми, кто служил в Африке: жара, малярия, перебои со снабжением, редкая почта. К этому добавлялась специфика профессии — переводчик работал голосом весь день, а вечером садился за словарь, потому что назавтра предстояла новая тема: связь, артиллерия, инженерное дело.

Секретность командировки распространялась и на них. Вернувшись, молодые офицеры годами отвечали на вопросы о загаре уклончиво, а публично об этой службе заговорили значительно позже — уже в мемуарах ветеранских объединений.

Работа переводчика не оставляет следов, которые можно предъявить: нет ни отремонтированной машины, ни очищенного поля. Её результат — понимание, случившееся между двумя людьми, и он растворяется в чужих успехах: в бригаде, которая научилась воевать, в курсанте, сдавшем экзамен, в технике, которую местный экипаж чинит сам.

Из африканских командировок выросла целая профессиональная школа: люди, начинавшие с самодельного словарика в кармане, дальше работали переводчиками десятилетиями. Мост, который они держали, оказался долговечнее той войны, ради которой их туда отправили.