Военные медики и санинструкторы в Афганистане

Медицинская служба 40-й армии была развёрнута по всей стране. На территории Афганистана функционировали 8 госпиталей на 2,5 тысячи коек, 4 медицинских батальона на 440 коек, 5 медицинских рот на 250 коек, 2 поликлиники, 3 санитарно-эпидемиологических отряда. В общей сложности за десять лет войны в составе ограниченного контингента служили тысячи медицинских работников. Среди них — 183 санитарных инструктора и 40 внештатных.

Медицинская служба была организована эшелонированно. В мотострелковых взводах работали санитарные инструкторы — младший медицинский персонал, который оказывал первую помощь прямо на поле боя. За ними следовали фельдшеры и врачи. В госпиталях работали хирурги, анестезиологи, медсёстры. Многие из них — совсем молодые люди, которые ещё вчера учились в медицинских институтах, а сегодня уже боролись за жизнь своих товарищей.

Санитарные инструкторы — это те, кто работал в самом пекле. Они шли в бой вместе со своими подразделениями. Они не прятались за спины — они ползли под пулями к раненым, чтобы перевязать, остановить кровь, вколоть обезболивающее.

Один из таких — Николай Шило, призванный в армию в мае 1987 года. Сначала учебка, а потом — Кабул. Его батальон постоянно подвергался обстрелам со стороны «зелёнки» — низкорослого леса, излюбленного места для засад. «В любой момент можно было еще и на их мине подорваться», — вспоминал он. В конце 1987 года Шило был ранен. После госпиталя — снова в строй.

Олег Дьяченко — санинструктор батальона, старшина медицинской службы. Он прошёл всю войну в этой должности и был удостоен четырёх правительственных наград. Его называли единственным подготовленным санинструктором в полку. Таких, как он, — людей, которые выбрали эту профессию и оставались верны ей до конца, — было немного.

Бывший санинструктор Алексей Волков служил сначала в 180-м мотострелковом полку, затем — в инфекционном госпитале. В Афганистане он прошёл настоящую школу выживания и профессионализма: «Мне как будущему медику было важно оказать медицинскую помощь пострадавшим бойцам, по максимуму применить все практические навыки». За два года службы он научился диагностировать тиф, малярию и другие инфекции, нетипичные для СССР.

Владимир Давыдович Штрак, кавалер ордена Ленина и медали «За отвагу», прошёл через множество схваток, спас десятки жизней. Его архив — это хроника мужества и самоотверженности, где каждый документ — память о тех, кто не вернулся.

В госпиталях раненых принимали круглосуточно. Медсестра Гульмира Бахарева уехала в Афганистан в 22 года по собственному желанию. «Патриотизм в то время у молодежи зашкаливал», — вспоминала она. В кабульском госпитале она работала в хирургическом кабинете.

Больше всего она боялась ночей. Днём ещё была поддержка коллег, а ночью — только ты и бесконечный поток раненых.

Медсестра Татьяна Зотова (в девичестве Ершова) попала в Афганистан в 1984 году. Она согласилась на командировку, даже не зная, куда летит. «В разнарядке была указана только размытая формулировка: "Развивающиеся страны Азии, Африки и Латинской Америки"», — вспоминала она. Оказалось — Афганистан. За время командировки она оказала помощь десяткам советских военнослужащих.

Медсестра Нина Гончарук в 1982 году отправилась в Афганистан старшей медсестрой. Она вспоминала, как работала в военном госпитале, как приходилось оперировать под обстрелами. Это была работа, где каждая минута могла стать последней — и для пациента, и для врача.

Особая страница афганской войны — инфекционные заболевания. Медикам приходилось бороться не только с пулями и осколками, но и с гепатитом, тифом, малярией — болезнями, которых в СССР уже давно не видели. Санитарно-эпидемиологический отряд, которым командовал Анатолий Андреев, ликвидировал последствия эпидемий. «Там система канализации работала по типу "из дома в арык", — рассказывал он. — Все отходы прямо в ближайший водоем сбрасывались. Наши воинские части, как правило, ниже селений располагались. Солдаты пили эту воду, стирали в ней».

Самый известный случай в истории афганской медицины произошёл в 1986 году в Душанбе. В окружной военный госпиталь пограничных войск поступил солдат с осколком в груди. Проблема была в том, что осколок оказался не просто металлом — в теле бойца застряла неразорвавшаяся боевая граната. Риск взрыва во время операции был колоссальным.

Хирург Юрий Воробьев принял решение оперировать. Его коллеги молча отводили глаза — никто не хотел брать на себя ответственность. Но Воробьев взял скальпель. Его назвали хирургом-сапёром. Он считал это обычным днём военного врача, но страна, которая мало говорила об Афганской войне, прочла в газетах об этой операции. Воробьев спас солдата ценой собственного риска — если бы граната взорвалась, погибли бы оба.

Эвакуация раненых в Афганистане была сложнейшей задачей. Колонны шли по горным дорогам, где каждый поворот мог стать засадой. Раненых вывозили на бронетранспортёрах, грузовиках, а в критических случаях — вертолётами.

Для эвакуации создавались транспортно-санитарные группы. Использовались специально оборудованные вертолёты Ми-8МТ с экипажем, прошедшим специальную подготовку. Доставка раненых выполнялась в любое время суток. 93% раненых первая медицинская помощь была оказана в первые 30 минут после ранения.

Вертолётная эвакуация была единственным шансом для многих. Но и она была опасна: «В Афгане часто приходилось на вертолете летать, но при этом обязательно заставляли надевать парашют, — вспоминал военврач Анатолий Андреев. — В случае попадания никто не выживет!».

Однажды колонна советских войск на подъезде к Газни была сожжена душманами. Полевой госпиталь был забит так, что даже в коридоре не хватало коек. Медицинский персонал сутками не отходил от операционного стола. Вертолёты один за другим садились с ранеными.

Медики, как и все, кто служил в Афганистане, тосковали по дому. Писали письма, которые доходили через месяцы. Перечитывали их по ночам, вспоминая голоса родных.

Николай Шило не писал родителям о том, что он в Афганистане. «Ребята не спешили писать письма родителям о том, что они в Афгане. Не хотели их расстраивать», — вспоминал он. У него оставались только старший брат и бабушка. Брат, отслуживший в армии, понимал, что Афган — это опасно, но в письмах поддерживал.

Алексей Волков смог отправить весточку родителям только через год службы — всё это время они считали, что сын в Монголии.

Гульмира Бахарева поехала в Афганистан отдать долг за брата, который ушёл из жизни в 13 лет. Там, в кабульском госпитале, она видела смерть каждый день. Но она не жалела. «Я поехала отдать свой долг Родине за брата, который так и не попал в армию».

Цена войны для медиков была страшной. 332 человека медицинского персонала погибли в Афганистане. Среди них: 46 офицеров, 29 прапорщиков, 18 медсестёр, 13 фельдшеров, 183 санитарных инструктора, 40 внештатных. Большинство из них были молодыми людьми, которые могли бы жить, работать, растить детей. Но они выбрали — или их выбрала — война.

Медиков награждали посмертно и при жизни. Сержант-инструктор Кононов Александр принял участие в 36 боевых операциях. В июле 1982 года он спас тяжелораненого капитана, вынеся его из минного поля. В ноябре того же года он получил смертельное ранение при выполнении задания.

Те, кто выжил, вернулись домой — но с войной в душе. Алексей Волков после возвращения работал в Республиканском центре медицинской реабилитации воинов-интернационалистов, лечил тех, кто прошёл через то же, что и он. Для них он всегда был «своим» доктором, близким по духу человеком.

Анатолий Андреев уходил из Афганистана в числе последних. Государственную границу он пересёк 11 февраля 1989 года — до официального завершения войны оставалось всего четыре дня.

Афганская война стала для советских медиков школой мужества и профессионализма. Опыт, накопленный в горах, под огнём, в жару и пыль, впоследствии был использован в чеченском конфликте. Но важнее опыта — память. Память о тех, кто спасал жизни, рискуя своей. О тех, кто держал скальпель в руках, когда вокруг взрывались мины. О тех, кто ночами не спал, перевязывая бесконечный поток раненых. О тех, кто вернулся — и о тех, кто остался навсегда в афганской земле.

Военные медики и санинструкторы в Афганистане стали не просто профессионалами — они стали частью истории. Истории, где каждая спасённая жизнь была победой. Где каждый шаг к раненому под огнём — был подвигом. И где каждый из них, глядя на афганские горы, видел свой дом — тот, в который они обещали вернуться.