Связисты штурма Грозного

Штурм города ломает привычную схему связи. В поле радиоволна идёт на километры; в городе её глушат железобетонные стены, обрывы проводов, сотни работающих станций и постановщики помех. Зимой 1994–1995 года в Грозном это почувствовала на себе каждая колонна. Связистами здесь были не только штатные радисты рот и батальонов — рацию брал в руки каждый, кто оставался в машине живым и понимал, что без эфира колонна слепа и нема.

Штатно связь обеспечивали радисты с носимыми станциями, экипажные радисты бронетехники, телефонисты, тянувшие полёвку между опорными пунктами, и техники узлов связи, державшие каналы на командные пункты.

Грозный середины девяностых — город многоэтажек, заводских корпусов и подвалов. Для УКВ-радиостанции это худшая из сред: сигнал отражается от стен, гаснет во дворах-колодцах, пропадает у станций метрового диапазона уже через несколько кварталов. Карта связи не совпадала с картой города: станция «добивала» туда, куда не нужно, и молчала там, где решалась судьба взвода.

К физике добавлялся хаос эфира. Десятки станций работали на соседних частотах, сети пересекались, позывные путались. Противник слушал открытые частоты, вклинивался в переговоры, передавал ложные команды. Связисты учились на ходу: менять частоты по таблицам, работать короткими сеансами, уходить от открытого текста — всему тому, чему в мирных караулах учат годами.

В ночь на 1 января 1995 года колонны российских войск вошли в Грозный с нескольких направлений. Этот эпизод — один из самых изученных и самых тяжёлых в истории первой чеченской войны: части, включая 131-ю отдельную мотострелковую бригаду, вели бои в окружении в районе железнодорожного вокзала и понесли тяжёлые потери.

В разборах тех событий среди главных причин неизменно называют организацию управления и связи: сводные колонны из разных частей не имели общих отработанных радиосетей, карты и таблицы позывных расходились, а городская застройка и помехи довершали дело. Там, где эфир умолкал, колонны теряли друг друга — и управление приходилось восстанавливать ценой, которую до сих пор изучают военные академии.

Основой тактического звена оставались носимые УКВ-станции семейства Р-159 — около десяти килограммов за спиной радиста, штыревая антенна, питание от аккумуляторов, которые на морозе приходилось отогревать. В бронетехнике работали бортовые станции Р-123 и Р-173, на командных звеньях — радиосети КВ-диапазона и полевые телефонные линии.

Уроки Грозного разбирали потом годами: во вторую кампанию управление строили иначе — с едиными радиосетями, ретрансляторами, жёсткой дисциплиной эфира. Многое из того, что сегодня кажется очевидным в организации военной связи, оплачено опытом тех зимних кварталов.

Но за схемами радиосетей стояли люди, которые в подвалах грели батареи под одеждой и выходили на простреливаемые перекрёстки, потому что там «проходила волна». Их работа редко попадала в сводки: связь замечают, только когда она пропадает. В Грозном её отсутствие было слышнее любого выстрела.