Штурмовики «Оркестра»

Бахмут. Для одних — город в Донецкой области. Для других — название, ставшее символом самой кровопролитной битвы современной войны. 224 дня — с октября 2022 по май 2023 года — штурмовые отряды ЧВК «Вагнер» метр за метром выгрызали этот город у элитных подразделений ВСУ. Его назвали «Бахмутской мясорубкой». И это не метафора. Это буквальное описание того, что происходило на улицах, в подвалах, на каждом перекрёстке разрушенного города. Основная тяжесть боёв легла на плечи штурмовиков «Оркестра». Они шли первыми — без бронетехники, часто пешком, малыми группами, под плотным огнём. Их работа — не просто бой. Это череда атак, зачисток, закреплений, где цена ошибки — жизнь. В перерывах между штурмами, когда можно на несколько часов прилечь в подвале или воронке, они вспоминали мирную жизнь — ту, где не нужно бояться каждого звука. Где их ждали. Где был дом.

Штурмовые отряды ЧВК «Вагнер» — это пехота, которая идёт в самое пекло. Их задача — брать укрепрайоны, зачищать дома, выбивать противника с позиций. В Бахмуте им противостояли элитные подразделения ВСУ, включая армейские бригады и специальные соединения.

Среди штурмовиков были и профессиональные военные, и добровольцы с гражданки, и — значительная часть — бывшие заключённые, завербованные из колоний. По данным журналистских расследований, из почти 20 тысяч погибших вагнеровцев в Бахмуте заключёнными были 88% — более 17 тысяч человек. «За время ведения операции я выбрал 50 000 заключённых, из которых погибло около 20%», — признавал основатель ЧВК Евгений Пригожин.

Как вспоминал боец с позывным «Ока», Бахмутская операция стала для него первым боевым опытом. После подготовки на базе в Молькино его отряд был направлен на бахмутское направление. В первый же день, во время эвакуации раненых, по группе ударил ПТУР. Ока получил ранение и был отправлен на лечение. Через два месяца вернулся — и снова в бой.

Тактика штурмовиков «Вагнера» в Бахмуте была отработана до автоматизма. Волнообразные атаки малыми группами. Сначала — многочасовая артиллерийская подготовка. «Сначала лёгкий артобстрел до обеда, потом сильнее артобстрел, и уже с 3 до 6 часов идут активные штурмовые действия силой пехоты», — рассказывал украинский военный с позывным «Француз».

Артиллерия работала не только до, но и в процессе продвижения групп. Штурмовые группы забрасывались не кучей: передовая группа шла по уже расчищенной артиллерией территории. Боец с позывным Виктор, штурмовавший Бахмут от начала до конца, вспоминал: «В "Вагнере" мы были одни из первых, кто малыми группами штурмовали большие. У нас такая тактика была».

Слаженность боевой группы — главный фактор успеха, подчёркивал командир 10-го штурмового отряда с позывным Интерн. Он сравнивал действия подразделения с работой человеческого организма: «Если взаимодействие между ними максимально отлажено — результат будет соответствующим». В Бахмуте артподдержку можно было запросить и получить быстро, авиаудар — обозначить точки и через пару часов получить ответ с точным временем.

Бахмут был укреплён до предела. «Город превратился в укреплённую цитадель, и каждую улицу приходилось брать с упорными боями». Штурмовик Виктор сравнивал битву за Бахмут со Сталинградской. «Ситуацию осложняло, что у противника было много ходов под землёй. Там Артёмовский завод шампанского стоял, он высотой с девятиэтажное здание. Внутри были лабиринты, которые уходили полностью в Соледар, Бахмут. Очень много было потайных ходов и выходов».

Каждая улица подвергалась плотному огню миномётов и артиллерии. Штурмовик с позывным «Калуга» вспоминал: «Нас перебросили в Бахмут из лесополос. Помню, как впервые зашли в город: была ночь, вокруг всё горело, слышались звуки боя».

Особая статья — частный сектор. «Мы очень долгое время стояли, нас не пускали. А когда уже частный сектор взяли под свой...» — обрывается воспоминание Виктора. За этими словами — дни и недели боёв за каждый дом, каждый подвал.

Одной из самых страшных деталей стали бои на городском кладбище. Бывший вагнеровец Игорь Тихонов рассказывал, что бойцы ВСУ окапывались и обустраивали огневые позиции прямо в могилах. «Они даже вскрывали могилы, чтобы сделать там пулемётное гнездо. У меня до сих пор ещё в голове не укладывается: это насколько надо было изменить сознание людей, чтобы у них ничего святого не осталось». Российские военные, напротив, старались обходить кладбища. «Всё-таки люди, под Христом ходим, святое не трогаем».

Цена взятия Бахмута была чудовищной. Пригожин признавал потерю 20 тысяч наемников. Самые высокие ежедневные потери — по 200–213 человек каждые сутки — «Вагнер» нёс в январе 2023 года.

Штурмовик Виктор получил ранение в ногу во время боёв, но остался в строю. Он вспоминал, как один из его товарищей, раненый, перебинтовал себя сам, остановил кровь — и через три часа его достали свои. «Он поступил как волк, который в капкан попадает и лапу себе отгрызает (и благодаря этому остаётся жив)».

Многие не выдерживали психологически. «Было ощущение, что ты попал в ад», — говорил Ока. В ЧВК даже ввели внутреннюю медаль «Бахмутская мясорубка» — не как награду, а как память о том, через что прошли.

В этом аду штурмовики искали опору. Кто-то — в юморе. «Мы очень сильно угораем. Вы даже не представляете как. На меня с товарищем Олегом порой вообще смотрят, как на дурачков из-за наших постоянных шуток», — смеётся Виктор. Но за этим смехом — попытка не сойти с ума.

Многие молились. «Знаю, многие молятся перед боем. У нас люди разных религий. Я вот тоже (когда были очень тяжёлые ситуации) молился. За своих родных: жену, дочь. Иногда просто психологически уже не можешь справиться, но начинаешь молиться, вспоминаешь при этом семью, — и тебя начинает отпускать, голова становится яснее».

В Бахмуте была церковь. «Зайдёшь туда, постоишь, молитвы почитаешь — и легче становится». В разрушенном городе, среди смерти и руин, стены церкви давали то, чего не давал никто — тишину и надежду.

И в этой тишине, перед боем или в редкие минуты затишья, в голову лезли мысли о доме. О том, что осталось там, за сотни километров. О жене, о дочери, о матери. О том, чтобы вернуться.

Так говорили они — штурмовики «Оркестра». Те, кто шёл в бой, зная, что может не вернуться. Те, кто держал в руках не только оружие, но и фотографии. Те, кто в перерывах между штурмами, сидя в подвале или воронке, закрывал глаза и видел свой дом — тот самый, куда они обещали вернуться.

Штурмовики не только воевали. Они выводили мирных жителей. «Очень много мы мирных жителей из Бахмута выводили. В день по 20–30 человек. Они сами просили помощи». Штурмовик заходил в здание, спускался в подвал — а там сидели дети, их мамы, дедушки и бабушки. И их выводили, когда было более-менее тихо.

Противник использовал гражданских как живой щит. «За подвалом, где сидят мирные люди, украинские военные могли поставить какое-то орудие. В большинстве случаев они так и делали». Штурмовик, заходя в подвал, никогда не знал — там только мирные или там засада.

20 мая 2023 года Пригожин объявил о полном освобождении Бахмута. Для штурмовиков это был финиш. Для многих — последний. Для тех, кто выжил — начало другой жизни.

Виктор, прошедший Бахмут от начала до конца, говорит о планах на послевоенную жизнь: «Думаю, если я доживу до конца всех этих моментов, — хочу устроиться в Росгвардию, СОБР. И отдыхать просто там. После штурма Бахмута служба в Росгвардии покажется просто сказкой и детским лагерем!».

Но он остаётся на СВО. «Я буду на СВО до победного конца, пока в моих венах и жилах течёт кровь. В том числе за тех, кого уже с нами нет... Как я могу сидеть дома и знать, что здесь такое происходит? С моим боевым опытом не вижу смысла отсиживаться».

Он говорит о Дмитрии Уткине, командире ЧВК: «Пригожин руководитель был, а я вот больше по Уткину скучаю. Потому что именно он под своими знамёнами сплотил нас».

И добавляет фразу, которая многое объясняет: «Как говорил наш командир Уткин, профпригодность меняет разум. Мы уже не видим себя на гражданке».

Бахмутская мясорубка перемолола тысячи судеб. Но для тех, кто выжил, она стала не просто боем — она стала частью их самих. Штурмовики «Оркестра» шли в ад и вернулись. Или не вернулись. Но каждый из них — и те, кто жив, и те, кто остался навсегда в бахмутской земле — сделал то, что обещал. Они взяли город. Они выполнили задачу.

И в перерывах между штурмами, когда можно было на несколько часов прилечь, они смотрели на разрушенные дома и видели не руины. Они видели свой дом. Тот, куда обещали вернуться. Тот, ради которого шли в бой. Тот, который ждал.

Они выводили других — чтобы те могли вернуться к своим домам. И надеялись, что когда-нибудь кто-то выведет их — к их дому.

Бахмутская мясорубка закончилась. Но «Оркестр» продолжает играть. До победного конца.