Психологическая реабилитация

После возвращения с передовой многие бойцы оказываются в состоянии, которое специалисты называют «социальной паузой». На них обрушивается поток предложений, льгот и возможностей, но при этом уходят сила и желание включаться в жизнь. «Первая и главная проблема возникает тогда, когда ветеран остаётся один. Вот он вышел из госпиталя, пришёл домой и остался в четырёх стенах», — говорит член правления Ассоциации ветеранов СВО Санкт-Петербурга Антон Ковалёв, сам прошедший фронт.

Ветеран СВО, кавалер ордена Мужества Александр Князев описывает это состояние так: «Ты возвращаешься в те же места, к тем же людям. Но мир уже воспринимается иначе. Всё делится на чёрное и белое. Эмоции обострены. Время там течёт иначе, и ты возвращаешься другим человеком».

Внутреннее ощущение разрыва становится главным. Возникает дистанция с близкими, с друзьями, с обществом. «Ты понимаешь, что приобрёл опыт, который не разделяют окружающие. Возникает дистанция. Чаще всего она внутри», — говорит Князев. А потом приходит главный вопрос: «Тебе 35 лет. И ты уже ветеран, человек с инвалидностью. Внутри возникает вопрос: кем ты теперь являешься и что дальше?»

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — это не просто «плохое настроение» или «усталость». Это глубокая психическая травма, которая меняет личность человека. По данным Министерства обороны РФ, около 20% бойцов, возвращающихся с СВО, сталкиваются с посттравматическим стрессовым расстройством.

ПТСР не возникает сразу после потрясения. Между событием и расстройством должно пройти некоторое время — от одной недели до нескольких месяцев. Симптомы могут включать навязчивые воспоминания, кошмары, тревожность, раздражительность, чувство отчуждения, обеднение эмоций. У бойцов часто нарушается сон, появляются проблемы с памятью, организм реагирует повышенной потливостью, слабостью, головокружениями.

Как рассказывает ветеран Даниил, бывший боец штурмового отряда, проведший почти три года на передовой, после возвращения он столкнулся с нарушениями сна, постоянным напряжением, мышечными болями, тревогой, раздражительностью и пессимистическими мыслями. Обратившись за помощью в клинику неврозов «Сосновый бор», уже через месяц психологической реабилитации его состояние заметно улучшилось.

Особенность ПТСР у участников СВО в том, что оно сильно отличается от аналогичных проблем ветеранов афганской и чеченской войн. «Нет прежней типизации военных травм — фронт очень большой, и боевые задачи на различных его участках тоже разные».

Одна из главных проблем — многие ветераны, не получившие значительных физических нарушений, выпадают из поля зрения на 3–6 месяцев, искренне считая, что с ними всё хорошо. Но психическая травма просто так не проходит. На развитие некоторых расстройств требуется до полугода.

Основные проблемы в реабилитации демобилизованных участников СВО — психические травмы и расстройства, социальная дезадаптация, пристрастие к алкоголю и наркотикам, а также нежелание самих военных получать помощь. В некоторых регионах около 45% ветеранов испытывают трудности адаптации: тревожность, симптомы ПТСР, утрата профессиональных навыков, конфликты в семье, невозможность трудоустройства.

Военный психолог София Семина приводит пример из практики: солдат срочной службы, оказавшийся в курском приграничье во время вторжения ВСУ, шесть месяцев скрывался на оккупированной территории. Когда он вернулся домой, его мать призналась, что многое не понимает. Она плохо спала, у неё пропал аппетит, женщина не могла до конца восстановиться, хотя её сын уже был дома. Сам парень говорил матери, что у него всё хорошо. Но психолог перечисляет: он оказался на территории, которая постоянно подвергалась обстрелам, видел, как гибли люди, сам едва не погиб. Вся семья была травмирована этой историей.

Психологи выделяют разные категории ветеранов боевых действий. Член-корреспондент РАО профессор Александр Караяни классифицирует их так: «волки войны», проявляющие устойчивость; демонстрирующие ПТР (посттравматические реакции); переживающие кризис реадаптации; страдающие ПТСР.

Некоторые ветераны, по мнению специалистов, для мирной жизни оказываются «потеряны». Они порой пытаются вернуться к мирной жизни, поступают в вузы, находят работу, но через какое-то время снова возвращаются в «горячие точки».

Ветеранское братство становится для многих единственным местом, где их понимают. Как говорит академик Андрей Гречко, ветеран СВО, директор Федерального научно-клинического центра реаниматологии и реабилитологии: «В том микросоциуме ты ощущаешь абсолютный психологический комфорт. Там очень быстро все друг друга узнают. Общаемся не по должностям, званиям и фамилиям, а по позывным».

Сегодня в России растёт потребность в специалистах, способных работать с ветеранами СВО, пережившими боевой стресс и психологические травмы. Но при этом на рынке появляется всё больше предложений от неких организаторов краткосрочных курсов по подготовке специалистов по «адаптации» и «реабилитации».

Клинический психолог Анастасия Тейковцева предупреждает: «С боевыми травмами, переживанием утраты, паническими атаками и тяжелыми кризисами может работать только клинический психолог. Здесь действует принцип — не навреди». Базовое психологическое образование должно быть пятилетним. «Курсы длительностью 6, 10 или 12 месяцев не являются образованием. Это освоение отдельного направления или повышение квалификации».

Клинический психолог должен отличать норму от пограничных состояний и патологии. «Если специалист без клинического образования сталкивается с тяжелым психическим заболеванием, он может его не распознать». А «работа с боевой травмой требует осторожности. Иногда она идет спокойно. Иногда поднимается тяжелый материал. Если специалист понимает, что не сможет с этим работать, лучше не вскрывать такие темы».

Система помощи ветеранам СВО развивается. В перечень врачей при диспансеризации ветеранов СВО теперь включен психолог. Фонд «Защитники Отечества» стал ключевым звеном в этой системе. По данным организации, доля ветеранов, прошедших первичное психологическое консультирование, выросла с 12% в 2024 году до 25% в 2025 году.

Открываются специализированные центры. В Свердловской области клиника неврозов «Сосновый бор» с 2022 года оказывает бесплатные услуги не только участникам СВО, но и членам их семей. В центрах Социального фонда России с ветеранами работают медицинские психологи и психотерапевты. Улучшение здоровья после реабилитации наблюдается у 98% ветеранов СВО.

Открываются центры духовно-психологической реабилитации. С 2025 года работает Паломнический центр для участников СВО и членов их семей на территории Псково-Печерского монастыря. Уже в этом году центры откроют в Херсонесе и Самарской области, а в следующем — в Ростове Великом.

Действуют центры «Сердце воина», работающие на принципах «равный консультант» — психологами и специалистами по трудоустройству там работают в том числе те, кто имеет опыт участия в боевых действиях.

Одним из условий успешной адаптации ветеранов является сформированность психологической готовности у членов их семей к принятию перемен. С фронта приходит совсем другой человек.

Супруги и дети должны быть готовы к тому, что их близкий может быть раздражительным, замкнутым, тревожным. Что ему может потребоваться время, чтобы снова научиться жить в мире, где не нужно каждую секунду ждать взрыва. Что привычный уклад может измениться.

Психологи обучают жён и матерей участников СВО помогать бойцам справляться с пережитым стрессом, травмой и другими кризисными состояниями. Поддержка семьи — не менее важна, чем профессиональная помощь.

Реабилитация — это такая же необходимость, как социальная адаптация ветерана с травмой конечности, которая требует протезирования. Психическая травма не проходит сама. Но с ней можно справиться.

Важно, чтобы ветеран не оставался один на один с холодильником. Чтобы рядом были люди, готовые помочь. Чтобы он знал: его ждут не только дома, но и в центрах реабилитации, у психологов, в ветеранском братстве.

И чтобы он помнил: возвращение есть. Оно начинается с того самого первого шага — когда он решает не закрываться в четырёх стенах, а протянуть руку и сказать: «Мне нужна помощь».