Ночные взводы

В мотострелковом полку на Константиновском направлении готовят бойцов для ночных рейдов. Их учат тому, что обычному человеку неподвластно: двигаться вслепую, стрелять по теням, ориентироваться в кромешной тьме. «Ночной взвод» — красивое название, но за ним стоит изнурительная рутина. Каждый навык доводится до автоматизма: управление мотоциклом по лесным дорогам без света, прицельная стрельба через монокуляры, работа с пончо, которые гасят тепловой след тела, делая солдата «невидимкой» для беспилотников.

Так капитан с позывным Князь шутливо объясняет эффект маскировки, вспоминая культовый фильм «ДМБ». Сначала он сам сомневался в эффективности, но кадры с вражеского квадрокоптера расставили всё по местам.

Штурмовые отряды группировки «Восток» круглосуточно оттачивают мастерство в условиях, приближенных к боевым. Инструктор Гуруль подчёркивает: «Учим брать опорники без шума — срезать углы, перекрывать прострелы. Двое всегда держат тыл и небо, чтобы дрон не застал врасплох. Часто работаем “в ползке” — бесшумно, по-пластунски. Рации молчат, все команды — голосом или жестом».

Битва умов на поле боя вышла на новый уровень. Противник делает ставку на тепловизоры и БПЛА с ночником. Российские инженеры ответили костюмом «Морок» — двухслойной системой с воздушной прослойкой, позволяющей долго работать без перегрева (вес — 4 кг). Для активных штурмов создан облегчённый плащ-пончо «Нафаня» (до 2 часов защиты). Волонтёры по всей стране шьют такие комплекты, используя пятислойную «сэндвич»-конструкцию, которая полностью гасит инфракрасный след.

Ночной выход собирают дольше дневного. Тепловизионный монокуляр — предмет первой необходимости и первая же уязвимость: на морозе батарея садится вдвое быстрее заявленного, поэтому запасные несут за пазухой, ближе к телу. Прибор боится засветки — случайно попавший в поле зрения костёр или фара выбивают картинку на несколько секунд, а этих секунд может не хватить.

Второе, что проверяют, — тишину самого снаряжения. Всё, что может звякнуть, обматывают или подтягивают: карабины, пряжки, магазины в подсумках. Опытные перед выходом просто подпрыгивают на месте и слушают себя.

Рации молчат, поэтому заранее договариваются о жестах и о том, что делать, если группа разошлась. Мотоцикл выбирают не из лихости, а по расчёту: он проходит там, где не пройдёт машина, его слышно с меньшего расстояния, и в случае чего его бросают без сожаления.

Отдельно оговаривают обратный путь. Возвращение считается опаснее выхода: усталость, притупившееся внимание и уже потревоженный противник, который к этому времени успел сообразить, откуда приходили.

При штурме Красноармейска наши бойцы применили нестандартный приём: в жару раскалённый асфальт «съедал» тепловой контур людей, позволяя парам по двое скрытно подходить к позициям. Осенью, дождавшись густых туманов, 47 бойцов рывком вошли в город. «Враг опомнился, только когда мы уже обозначились, и начал спешно откатываться за ж/д», — рассказывает командир Дмитрий Мишин.

На базе бригады имени Невского сформированы расчёты, которые специализируются на уничтожении крупных гексакоптеров ВСУ. Их тактика — воздушный таран. «Мы не даём врагу спокойно водить свои машины», — поясняет начальник штаба с позывным Моряк. Два года эта методика доказывает свою эффективность в зоне ответственности бригады.

Отряд спецназа «Рысь» работает на дистанции до 20 км за линией фронта. Их стихия — разведка, диверсии, городские рейды в любой час суток. Как говорит командир Пират: «Ночью мы должны быть быстрее, злее и незаметнее». А бойцы полка «Башкортостан» ежедневно приучают себя к мысли, что темнота — не помеха, а союзник.

Отдельная сложность ночной работы начинается там, где работа заканчивается. Человек, который месяцами живёт наоборот, спит в самое светлое и шумное время суток, и сон получается рваным. Затемнить блиндаж проще, чем заставить себя уснуть в десять утра.

Сбивается и всё остальное. Горячее приходится на середину ночи, а днём есть не хочется вовсе. Зрение привыкает к темноте настолько, что первые часы после рассвета глаза устают быстрее обычного.

О привыкании говорят по-разному. Одни утверждают, что перестроились за пару недель и потом уже не замечали. Другие признают, что не перестроились вовсе и просто научились с этим жить. Общее у всех одно: обратно в обычный режим выходят дольше, чем входили в ночной.

Ротацию из ночного подразделения поэтому стараются планировать с запасом. Человека, который приехал в отпуск и продолжает просыпаться в три часа ночи, семья замечает раньше, чем он сам. Кто-то за две недели дома возвращается к обычному распорядку, кто-то так и уезжает обратно, не успев перестроиться, — и на позиции это оказывается даже удобнее.

Отдельная примета ночных подразделений — тишина днём. В расположении, где живут по ночному распорядку, не кричат, не заводят технику без нужды и не включают музыку: спящего человека здесь берегут так же, как берегут батарею в приборе.

Князь пошёл добровольцем в 2022-м. Его мотивация проста: «Посадить дерево и построить дом мало. Надо оставить за спиной что-то большее». Он вспоминает первый бой у села Червоное — ангар, где противник укрывался среди свинарника. Тогда он понял: война соткана из абсурда, а спасает только взаимовыручка. С юмором рассказывает, как их отряд чуть не столкнулся нос к носу с собственным танком, потерявшимся в овраге, а затем попал под миномётный обстрел.

Эти бойцы скучают по дому, но их выбор — оставаться там, где другие спят. Быть невидимыми для врага, чтобы вернуться живыми и целыми.

Ночные взводы не решают исход войны в одиночку — они делают возможным то, что днём обошлось бы куда дороже. Их работа измеряется не подвигами, а разницей: сколько людей прошло там, где днём прошли бы не все.

К темноте нельзя привыкнуть до конца. К ней можно приспособиться: выучить приборы, приучить себя к тишине, перестроить сон. Всё остальное каждый раз заново.